Конфискация имущества третьих лиц в уголовном процессе
Институт конфискации имущества третьих лиц в уголовном судопроизводстве занимает особое место в системе мер уголовно-правового характера. Его специфика обусловлена двойственной природой: с одной стороны, он служит инструментом противодействия преступности и изъятия имущества, полученного противоправным путём; с другой — затрагивает конституционные права собственников, не причастных к совершению преступления.
Согласно ч. 1 ст. 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ), конфискация имущества есть принудительное безвозмездное изъятие и обращение в собственность государства на основании обвинительного приговора имущества, полученного в результате преступления или используемого при его совершении.
Конфискация формально не является наказанием, а относится к иным мерам уголовно-правового характера. Её целью выступает изъятие незаконно нажитого имущества, а также пресечение использования орудий и средств совершения преступления в дальнейшей противоправной деятельности.
Вместе с тем, на практике нередки случаи, когда имущество, подлежащее конфискации, отчуждается (в том числе путем продажи или дарения) в пользу родственников либо третьих лиц до вынесения приговора, что затрудняет его последующее изъятие.
Первоначально в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018 № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном процессе» процессу изъятия имущества у третьих лиц уделялось не так много внимания. Однако после внесения изменений 12.12.2023 такой порядок был существенно конкретизирован.
Согласно ч. 3 ст. 104.1 УК РФ, имущество третьих лиц подлежит конфискации только при одновременном соблюдении двух условий: имущество относится к категориям, перечисленным в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, и лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий либо предназначено для использования при совершении преступления.
Кроме того, в российском законодательстве появилась возможность конфискации общей собственности, в том числе совместной собственности супругов. На практике встречаются ситуации, когда транспортное средство, являющееся совместно нажитым имуществом, зарегистрировано на супруга, не совершавшего преступление, предусмотренное ст. 264.1, 264.2, 264.3 УК РФ.
Исходя из буквального толкования новых разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, в таких случаях юридическое значение имеет не регистрация автомобиля, а факт его нахождения в общей совместной собственности супругов, что влечет возможность конфискации.
Так, приговором Октябрьского районного суда Пермского края от 14.05.2024 Г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264.1 УК РФ.
Суд первой инстанции не конфисковал использованный осуждённым автомобиль, поскольку он принадлежал на праве собственности супруге последнего. Однако суд апелляционной инстанции, удовлетворяя представление прокурора, указал, что судом оставлен без внимания факт нахождения транспортного средства в общей совместной собственности супругов Г., в связи с чем автомобиль подлежал конфискации.
Ещё одним нововведением законодателя стало возложение бремени доказывания осведомлённости третьих лиц о преступном происхождении имущества на сторону обвинения.
В настоящее время факт принадлежности обвиняемому орудий, оборудования или иных средств совершения преступления относится к предмету доказывания по уголовному делу и должен быть установлен судом на основании исследованных в судебном заседании доказательств (п. 3.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018 № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном процессе»).
Судебная практика по данной категории дел неоднородна и зависит от конкретных обстоятельств каждого дела.
Так, при постановлении приговора Индустриальным районным судом г. Перми от 09.04.2025 был снят арест с автомобиля, на котором П. совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264.1 УК РФ, и возвращен К. Суд первой инстанции не усмотрел оснований для конфискации, полагая, что на момент совершения преступления транспортное средство принадлежало К.
Пермский краевой суд, удовлетворяя апелляционное представление прокурора, автомобиль конфисковал, указав, что с учётом представленных документов и показаний К. (отсутствие водительского удостоверения и необходимости в использовании данного автомобиля), переход права собственности на автомобиль при заключении договора купли-продажи фактически не состоялся.
Таким образом, транспортное средство в момент совершения преступления находилось во владении осуждённого и использовалось им при совершении преступления.
В тоже время, имеются случаи отклонения апелляционных представлений ввиду недоказанности факта фиктивности сделок по отчуждению имущества.
Приговором Краснокамского городского суда Пермского края от 07.12.2023 К. признан виновным в управлении автомобилем в состоянии опьянения, будучи судимым за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 264.1 УК РФ.
В апелляционном представлении ставился вопрос об отмене решения суда в части отказа в конфискации автомобиля, поскольку, по мнению обвинения, договор купли-продажи транспортного средства между осуждённым (продавец) и С. (покупатель) являлся фиктивным. Утверждалось, что С. выступает номинальным собственником, не пользуется и не распоряжается автомобилем, а ключи и документы остались у осуждённого, с которым С. находится в дружеских отношениях.
Отклоняя представление, суд апелляционной инстанции указал, что автомобиль, которым управлял К. при совершении преступления, принадлежит С., что подтверждается договором купли-продажи.
Доводы стороны обвинения о том, что транспортное средство приобретено С. до даты совершения преступления, фактически передано покупателю и находилось возле дома осуждённого в связи с совместным ремонтом, не были опровергнуты. Само по себе хранение ключей от автомобиля и части документов у осуждённого, с которым С. поддерживает дружеские отношения, не опровергает выводов суда первой инстанции о принадлежности транспортного средства С. и не является достаточным доказательством фиктивности сделки.
Вместе с тем, несмотря на наличие разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, на практике сохраняются сложности при оценке достаточности доказательств, представляемых стороной обвинения, что может повлечь нарушение прав участников уголовного судопроизводства.
Уголовно-процессуальный закон предусматривает систему гарантий для третьих лиц, на имущество которых наложен арест. В частности, такие лица вправе обжаловать судебное решение о разрешении наложения ареста в апелляционном и кассационном порядке, требовать компенсации за нарушение разумных сроков применения мер процессуального принуждения, а также участвовать в судебном заседании при разрешении вопроса о судьбе вещественных доказательств.
В связи с изложенным при применении института конфискации имущества третьих лиц должен быть обеспечен баланс публичных интересов общества и государства, с одной стороны, и прав и законных интересов собственников имущества — с другой.
Только при соблюдении баланса публичных и частных интересов возможна реализация конституционной цели защиты права собственности без ущерба для эффективности противодействия преступности.
Материал подготовлен прокурором апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Пермского края Набережной Е.В.